А думаю я, дорогой фейсбук, о том, что восхваляемый мною и эмоциональный комфорт и ощущение «я молодец» на уроке иностранного языка может быть не просто признаком неблагополучия происходящего, но и симптомом опасного безобразия.

Никогда не забуду диалог, который состоялся у меня с моей ученицей – на тот момент, девятиклассницей. Глядя в страницу бессмертной грамматики Мерфи с условными предложениями моя деточка ошарашенно произнесла: «Нам говорили, что так не бывает». Я в ответ резонно заметила, что если в книжке Кембриджского издательства, написанной а) носителями языка, б) профессиональными грамматистами, написано обратное, то, наверное, имеет смысл расширить свои представления о том, что в этой жизни бывает. На всякий случай сообщила, что и will после if ставится – в строго определенных, нечастых случаях, но ставится. Ребенок переживал внутри что-то похожее на перестройку Великой Китайской Стены.

И тут я сочла, что в 14 лет дети уже достаточно взрослые, чтобы знать Правду.
— Как ты думаешь, — спросила я, — какая главная задача у учителя в школе?
Девочка моя растерялась и неуверенно ответила:
— Передать знания?
— Если бы у нее была задача «передать знания», мы бы с тобой тут не сидели по два раза в неделю, поднимая твои хвосты за все годы обучения в специализированной английской школе, где у тебя предмет стоит в сетке ежедневно.
Помолчали.
— Как ты думаешь, — говорю, — если учитель хорошо знает программу и содержание финального теста и знает, что определенные конструкции в нем никогда не попадутся, что проще: объяснять весь алгоритм принятия решений в зависимости от множества обстоятельства, или просто сказать, что такие конструкции невозможны?
Ребенок вздохнул. По интонации вздоха я почувствовала, что на забетонированном до меня участке появились трещины, в которые можно было хоть что-то посеять. И мы пошли дальше по Мерфи.

Так вот, о чем я.

Важно не просто ощущение «я молодец». Важно, чтобы «я молодец» рождалось от того, что студент нашел способ справиться с трудностями, а не от того, что эти трудности ему не были явлены даже приблизительно.

С одной стороны, безусловно, при обучении языку профессиональный преподаватель ограничивает зону трудного и непонятного, иначе бедные мозги студента начнут запекаться, как мясо якобы «по-французски» под душной шапкой сыра с майонезом. У урока должна быть тема, ювелирно высеченная из всего массива не только по горизонтали (например: сегодня мы проходим степени сравнения прилагательных), но и по вертикали (то есть если сегодня мы проходим степени сравнения прилагательных впервые, то мы не проходим сразу же все исключения и все союзы, которые с ними используются, а сосредотачиваемся для начала только на форме). Преподаватель обязан говорить и действовать так, чтобы сделать себя понятным студентам, желательно с минимальным использованием родного языка, т.е., безусловно, речь свою подстраивать под нужный уровень (на профессиональном языке это называется grading language).

С другой стороны, профессиональный преподаватель обязан создавать ощущение объема, находящегося за пределами крохотной изучаемой темы, помогать студенту трезво оценивать свое текущее положение на пути изучения языка и создавать условия для выработки важнейшей стратегии: находиться в контакте с непонятным, не впадая в состояние блокирующей тревожности и/или защитной тупки. Для этого, как это ни печально, преподаватель обязан постоянно ставить перед студентом задачи, слегка превышающие его текущий уровень, признавать их сложность и адекватность негативных чувств студента по этому поводу, уметь контейнировать эти негативные чувства и помогать находить решения. Именно из состоянии стресса (тупки, тревоги, неудовольствия, раздражения, гнева, расстройства, беспомощности, — нужное подчеркнуть), не срываясь на «давай, я тебе еще разок объясню». Победы, открытия, ощущения «я могу» должны, увы, чередоваться с поражениями, непониманием и ощущением бессилия, иначе они страшно девальвируются.

А раз девальвируются, то и дофамина вам кукиш с маслом. «Надо правильно страдать»(с) потому что.

Все это должно произрастать из негласного, но совершенно отчетливого признания обеими сторонами того факта, что непонимание является нормальным исходным ощущением при соприкосновении с иностранным языком, что понимание рождается крайне постепенно в трудном плавании среди бескрайних просторов непонимания и что для преодоления непонимания нужны стратегии по преодолению непонимания, а не упрощение материала до уровня понимания, доступного студенту в его исходном состоянии. Потому что исходное состояние у него такое: языка он не знает. Сделать то, чего он не знает, понятным ему на уровне его незнания – задача из оперы «слабоумие и отвага».

Оправдать ее может только тяга к обогащению. Не такой плохой мотив, кстати. Я за то, чтобы идиотизм наказывался. Другой разговор, чем платить будут те, кто разрабатывает эти прииски, но дело это не мое. По-своему я им всегда благодарна, потому что мой проект живет и процветает во многом благодаря им.

Вернемся. Все попытки привести гору к Магомету кончаются одним и тем же: студентам показывают слепочек, снимочек, модельку, масштабированную картинку языка, который относится к реальности примерно так, как игрушечная машинка – к настоящему пожарному автомобилю, оснащенному всей техникой и населенному умелым пожарным расчетом. Студенты думают примерно: «и всего-то!», «почему мне никто раньше не сказал, что это ТАК ПРОСТО!», «наконец-то подходящая мне методика!» — а потом реальность закатывает их в асфальт. Гора говорит: «Нет».

Если хотите знать, именно за это я так не люблю г-на Петрова с его 16-ю уроками. Все эти «базовые модели», которые НЕ БАЗОВЫЕ, а искусственно выбранные отдельные функции нескольких времен, существующие в реальности совершенно на равных с другими полноправными формами, рождают обманчивое впечатление, что этим набором можно обслужить все текущие нужды студента. Все эти дешевые фокусы про слова на «-ция». Да, появляется обманчивое ощущение, что можно что-то сказать. Хорошо, даже не обманчивое. Студенты и правда говорят.

Коммуникация – дело двусторонее, и в рамках учебной реальности, выстроенной у Петрова, на другом конце коммуникации находится учитель (это не единственная модель и модель глубоко неудачная, но вдаваться я в это сейчас не буду). И учитель этот отвечает им примитивно, а подчас просто неверно, выбирая из всего массива языка те версии, которые выгодны и удобны для подкрепления у ученика ощущения, что он сейчас был умницей. То есть так, как нормальный носитель не ответил бы никогда, хотя бы потому что конструируемые предложения часто тонут в безконтекстном вакууме и, строго говоря, не имеют никакого смысла. То есть носитель стал бы уточнять, а что, собственно, имеется в виду. Какой смысл, например, имеют вопросы «Где вы путешествовали?» и «Когда вы путешествовали?» Это вопросы о чем? О последнем отпуске? О жизненном опыте вообще? О том, чем вы занимались, пока грабили вашу московскую квартиру? Это 3 разных времени в переводе на английский язык, если что. Об этом и спросит вас носитель, желающий вступить с вами в коммуникацию, но что вы ему ответите?

Так что ощущение «ура, наконец-то я хоть что-то могу, наконец-то я не чувствую себя полным дураком!» — к сожалению, подлежит скрупулезному анализу на, скажем так, скрытые инфекции. Самый важный вопрос, которым нужно задаться: «Буду ли я чувствовать себя таким же молодцом ВНЕ рамок своего учебного процесса? Есть ли у меня технологии, которые помогут не растеряться при столкновении со словами и конструкциями, которых я не знаю?» Также может помочь смутное ощущение «не может быть так просто» — особенно если до этого было несколько проб и фиаско.

По сути, единственное, что вы можете эффективно выбрать в случае с иностранным языком в рассматриваемом сегодня разрезе – это где чувствовать себя хуже: на уроке, продираясь через дебри непонятного и ощущая себя попеременно, то Иванушкой-дурачком, то богатырем с палицей, или в реальной «полевой» обстановке, когда шаткая ясность вдруг сменяется селевым потоком высокой скорости и неразличимого содержания.

Когда я говорю про эмоциональный комфорт и поддержку студента как про необходимое благо, я по умолчанию, конечно, имею в виду первое. Герою в ситуации «поди туда, не знаю, куда, и принеси то, не знаю, что» должно быть сложно, и ему нужна помощь тех, кто разбирается в вопросе лучше него. Ему полагаются мудрые волки, непростые яблочки и другие средства достижения цели, но и сам он обязан проявлять готовность «скакать три дня и три ночи». Если же сказочка превращается в сюжет «все очень просто: пойди в соседнюю комнату, там пульт от телевизора, нажми на кнопку – получишь результат», то принцессы с половиной царства, боюсь, вам не видать, как своих ушей. Ваша награда – шоу «Пусть говорят». Другие.


Like, share, repost. Peace, love, smile. Learn.